Сайт исследователей учения о Церкви

Постоянный возврат к мысли о структуре неизбежен. Ясно, что никакая структура не может обеспечить настоящую жизнь в Теле Христовом. В то же время неосмысленное стремление к насаждению любой самой библейской структуры может убить даже ту жизнь, что ещё теплилась. Поэтому вопрос о связи структуры и отношений – ключевой.

Поскольку центром отношений в первоапостольской Церкви были любовь, братство, безусловная открытость и главенство истины во всём, то неудивительно, что начавшая формироваться тогда структура уж точно не воспринималась как нечто священное само по себе, а только лишь как инструмент поддержки количественно и качественно растущей Церкви. Подчеркну: не инструмент защиты, потому что эту функцию могло выполнять слово истины, исходящее из уст любого зрелого последователя Христа; и не инструмент организации, потому что Церковь находилась в явном и видимом подчинении Святому Духу. А именно инструмент поддержки, подобно тому, как хребет поддерживает тело. Эта поддержка более всего предназначалась слабейшим членам, чтобы обеспечивалась безукоризненность и гармония отношений.

Но настоящие проблемы пришли не извне, где братство хотели попрать, а истину растоптать. Потому что с этим было бы проще: братство всё равно выстояло бы, а истина всё равно бы восторжествовала. Проблемы пришли изнутри, от тех, кто будто бы братство хотел укрепить, а истину будто бы утвердить. Только вот стремление это было плотским, не основанным на откровении о замысле Бога. Поэтому результат предполагался не менее разрушительный. Примером может служить известный спор о непременном обрезании язычников. Сторонники обрезания исходили явно из лучших побуждений, но, сами того не осознавая, становились на пути движения Церкви к замыслу Бога, где христоцентричное откровение является фундаментом всего.

Ясное дело, что присутствие апостолов, как основных носителей откровения, всегда определяло исход дискуссии. Слишком могущественной была сила откровения, говорившая в них. Но апостолы не могли находиться везде одновременно. Так что, судя по всему, их последователи чаще опирались на слова апостолов, чем на собственное откровение. Этому, надо думать, могли способствовать и сами апостолы, просто не видевшие иного выхода. Видимо, в силу этих обстоятельств и возникло впоследствии учение об апостольской преемственности. Претендуя на преемственность откровения, оно скорее демонстрировало некую преемственность в общем понимании смысла сохранённых апостольских слов.

Мне кажется, что именно тогда структура начала перетягивать на себя защитные и организационные функции. Тем самым, обесценивая значение братства в совместном утверждении истины, и обесценивая главенство Духа в управлении Церковью. В стремлении сохранить апостольское откровение Церковь стала утверждать собственные формы, успевшие к тому времени обрести некоторое разнообразие. Впрочем, это самое разнообразие не помешало внести структуру в список апостольских установлений. Вопроса о том, что, возможно, это было исторически оправдано, я здесь не касаюсь. Это предмет отдельного исследования.

Так или иначе, с тех пор структура воспринимается как нечто статичное. Обратимся к современному богословию.

Миллард Эриксон в своей книге «Христианское богословие» (Библия для всех», СПб-2004, стр. 904-919) приводит четыре наиболее распространённые структурные модели:

1. Епископальная. Строится на строгом иерархическом принципе: диаконы и пресвитеры как базовый уровень церковной власти, и над ними один епископ. Могут быть различные вариации, но наличие надо всем одного руководителя – обобщающий признак.
2. Пресвитерианская. Тоже могут быть варианты, но основная идея в том, что церковью управляет совет избранных пресвитеров, которым верующие делегируют полноту власти до следующих выборов. Решения принимаются большинством голосов.
3. Конгрегационалистская. Демократия в чистом виде. Каждый имеет право голоса. Решения принимаются большинством голосов. Все служители избираются, но целиком зависят от власти общины. Авторитет – ничто в сравнении с необходимостью выполнять волю общины.
4. Отрицание структуры. Такой позиции придерживаются, например, плимутские братья. По их мнению, церковь невидима и состоит из истинных верующих, часто не имеющих непосредственного общения. Церковь направляется Святым Духом, и в этой ситуации необходимости в структурах нет.

После изложения особенностей каждой формы Эриксон говорит о преимуществах и недостатках каждой. Примечательно, что сторонникам всех этих форм есть, что предъявить из Нового Завета в подтверждение их истинности.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что автор книги «Христианское богословие» заключает:

«По всей видимости, вполне можно утверждать, что свидетельства Нового Завета не дают нам решающего доказательства, нигде в нём нет чёткой картины, напоминающей ту или иную развитую систему. Похоже, что в те дни церковное устройство еще не получило достаточного развития, а местные общины объединялись на довольно произвольной основе. Существовал, по-видимому, достаточно широкий спектр различных организационных структур. Каждая церковь принимала образец, соответствующий конкретным условиям» (стр. 916-917).

Я считаю данный вывод результатом одного из самых фатальных недомыслий в истории христианской богословской науки. Почему организм церкви вообще должен напоминать какие-либо известные нам развитые системы? И почему отсутствие таких систем выдаётся за якобы недоразвитость новозаветного церковного устройства?

В итоге церковь отвергла цельность новозаветного опыта, разделившись на множество деноминаций, каждая из которых сформировалась под влиянием одной из четырех «развитых» организационных форм. При этом в каждом случае учитывались лишь подтверждающие места Писания. Противоречащие же попросту замалчивались.

Но давайте вспомним, что Церковь есть Тело Иисуса Христа. Любое тело переживает этапы: рождение, рост, развитие и зрелость.

«И Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова,  доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова; дабы мы не были более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения, но истинною любовью все возращали в Того, Который есть глава Христос, из Которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» (Еф.4:11-16).

Все выделения предложены мной, для удобства. Чтобы нагляднее оценить, как Павел богатым и многозначительным языком описывает жизнь и развитие Церкви как Тела Христова: созидание, движение к совершенству, в меру полного возраста, возращение (рост, возрастание), приращение. Попробуем увидеть это в динамике, на примере.

Когда церковь рождается, она целиком зависит от апостола (группы апостолов). Различие в духовном опыте между человеком, насадившим церковь, и новообращёнными обычно весьма велико. Новообращённые «заглядывают в рот» к нему. Их ошибки нелепы. Нетрудно заметить, что когда апостол Павел обращался к незрелой аудитории, его тон обычно был безапелляционным. Справедливо будет утверждать, что его власть над ними почти неограниченна. В этом случае найти формальное сходство с епископальной формой совсем нетрудно. Но это не она, и это очевидно, потому что следующий этап наступает довольно быстро.

Этап роста характеризуется появлением первых пресвитеров. Поначалу им очень трудно, и участие апостола всё ещё необходимо. Здесь епископальная форма плавно перетекает в пресвитерианскую. Даже после того, как помощь апостола становится редкой, потребность верующих в авторитетном примере остаётся сильной. Теперь этот авторитет обеспечивают пресвитеры. Настоящий период хотя и может длиться весьма долго, но также вовсе не бесконечен.

Со временем зрелых верующих становится много. С ними нет никаких проблем. Более того, они помогают пресвитерам в деле надзора. Количество пресвитеров растёт, но они уже не обременены таким грузом забот, как на предыдущем этапе. Церковь приближается к возрасту зрелости. Сходство с конгрегационалистской формой становится все более ощутимым.

Что же касается формы под названием «отрицание структуры», то она, возможно, больше всего подойдёт для церкви в период последних гонений. Когда время перед вторым пришествием максимально сожмётся. Здесь уже сходство с Небесным Царством в чистом виде весьма очевидно. Но для церкви, находящейся в периоде развития, когда различие между верующими в духовной зрелости велико, такая форма слишком аморфна.

Все описанные выше этапы развития церкви очень наглядно прослеживаются в Новом Завете, и нет никакой нужды и пользы в том, чтобы отрицать какой-либо из них. С теми лишь оговорками, что власть в духе Христа не приемлет подавления, и принцип демократического голосования – небиблейский по своей сути (Новый Завет даёт только пример единодушного принятия решений).

В завершение признаюсь, что мной овладевает двоякое чувство.  С одной стороны, я надеюсь, что прикоснулся к чему-то, что может стать частью самосознания Церкви будущего, которая, согласно пророчеству апостола Павла, наконец, войдёт «в меру полного возраста Христова» (Еф. 4:13). С другой стороны, приходит сознание собственного бессилия и неспособности на данном этапе дать понятию «открытый замысел Бога о Церкви» то содержание, которого оно заслуживает. Остаётся только надеяться, что множество других христианских мыслителей разовьют эту тему, и она предстанет перед нами во всей красоте и величии разума Творца.

Дальше: "Размышления"